Взаимодействие титульных языков в Республике Мордовия: социолингвистический и лингводидактический аспекты

Взаимодействие титульных языков в Республике Мордовия: социолингвистический и лингводидактический аспекты

В последние десятилетия стало весьма актуальным решение социолингвистических вопросов, связанных с исследованием языковых ситуаций, проблемами билингвизма и переключения кодов, взаимодействием языков, языковым планированием, предотвраще­нием языковых конфликтов и др.

Языковая ситуация в Республике Мордовия может быть охарактеризована как национально-русское двуязычие: согласно статистическим данным, половина всего на­селения региона говорит на двух языках (русском и мокшанском/эрзянском/татарском). (Здесь остановимся на взаимодействии русского и мордовских (мокшанского и эрзянского) языков.)

Многие из признаков, описывающих языковую ситуацию в Республике Мордовия, могут служить предпосылками для возникновения языковых конфликтов: это такие харак­теристики, как многокомпонентность, разновесность, разномощность, разноэтничность, дисгармоничность, разнопрестижность.

Надо заметить, что языковые конфликты в республике никогда не становились при­чиной серьезных столкновений, однако упоминания о языковом неравенстве, тем не менее, всегда болезненно воспринимаются обществом, особенно представителями язы­ковых меньшинств. Приведем пример текста, содержание которого представляется нам показательным для иллюстрации сказанного выше: «… Конечно же, процессы заимство­вания неизбежны и нужны в определённых случаях. Но просто в нашем родном языке данные процессы стали носить масштабный характер, и заимствования, чаще всего, ста­новятся не совсем оправданными и не совсем уместными. Чрезмерные заимствования становятся реальной проблемой для нашего языка, можно даже сказать, настоящей опас­ностью. Опасностью того, что в скором времени языка может и не быть, он может просто затеряться в потоке русских слов. Как известно, язык — это главная часть культуры, и с утратой языка потеряется и сам народ» (из сочинения, представленного на посвященный 1000-летию единения мордовского и русского народов конкурс «Любимая Русь и мордва» студенткой национального отделения филологического факультета Мордовского госуни­верситета).

Предупредить развитие языковых конфликтов — вопрос государственной важности, задача языковой политики государства и региона.

Однако профилактика языковых конфликтов возможна и необходима также в процес­се образовательной, лингводидактической деятельности. В процессе преподавания раз­личных гуманитарных дисциплин в качестве компонента воспитательной работы уместно постоянное подчеркивание общности, взаимопроникновения и взаимовлияния языков и культур разных, проживающих на данной территории народов. При этом важно показать именно взаимное влияние языков, ведь воздействие русского языка на мордовские оче­видно, а влияние мордовских языков на русский, к сожалению, часто остается без внима­ния.

В процессе обучения студентов и школьников разным лингвистическим дисциплинам полезно приводить факты, подтверждающие, что русский язык испытывает влияние язы­ков мордовских.

Так, в русских говорах на территории Мордовии имеются мордовские лексические за­имствования, например, ватракаша, вергасина, дружава, ланга, лелява, овтовник, офтим-бря, пильга, понара, пряка, пулагай, пуре и др. Рассмотрим некоторые из них.

«ОВТОВНИК, а, м. Растение Nymphaea alba L.; кувшинка белая. Офтовник – этъ лилия, или куфшынка. // Корень этого растения. Офтовник – этъ коринь, на нем лиски до-ржуццъ» [Словарь 1993: 37].

Слово восходит к эрзянскому овто или мокшанскому офта ‘медведь’. Вопрос, поче­му название этого растения связывают с медведем, требует отдельных этимологических изысканий, но частично ответ на него можно найти в самих мордовских языках, где также имеются примеры использования основы слова, обозначающего медведя, в названиях растений (которые, вероятно, осмысляются как пища медведя): ср. овтумарь – эрз. ‘ши­повник’, буквально – «медвежье яблоко».

«ПУЛАГАЙ, я, м. Шерстяная длинная юбка. Нъ пъсиделкъх ф пулагаих сидели, пъта-му штъ ночи халодныи были» [Словарь 1993: 307].

В словаре В. И. Даля находим: «Пулай, пулагай, пула’кша, черный гарусный хвост с кистями и украсами, который носят мордовки» [Даль 2007: 538].

Слово восходит к мокшанским и эрзянским единицам пула – мокш. ‘хвост, коса (во­лосы)’; пуло – эрз. ‘хвост’.

«ПОНАРА, -ы, ж. Мужская рубашка. Сама ткала свому мужыку нъ понару» [Словарь 1993: 215].

Слово является заимствованием из мокшанского и эрзянского языков, ср. панар -мокш., эрз. ‘рубашка’.

Подобных примеров имеется достаточное количество, многие из них описаны про­фессором М.М. Сывороткиным в его монографии [Сывороткин 2004].

На наш взгляд, такие факты необходимо актуализировать в процессе обучения сту­дентов и школьников, проживающих на территории Республики Мордовия, так как доволь­но часто возникает вопрос о том, можно ли говорить о взаимовлиянии в случае, когда билингвизм неравновесный, когда один из языков является доминирующим.

В ситуации мордовско-русского двуязычия на этот вопрос можно ответить положи­тельно: очевидно влияние мордовских языков на русский (на диалектный его вариант). Такие примеры помогают проиллюстрировать общность и процесс взаимопроникновения языков и опровергнуть мнение об одностороннем экспансивном, ассимилирующем влия­нии, которое часто приписывают доминирующему языку.

И. А. Ребрушкина, О. Л. Арискина

«Функционирование русского языка в двуязычном образовательном пространстве». — СПб: Златоуст, 2010. — 242 с.

Материал принадлежит указанному автору, если Вы автор эта информация для Вас.