Статья об образовании

Статья об образовании

Маленькая девочка смотрит «Гору самоцветов» — любимый мультфильм. «Мы живем в России. Наш герб двуглавый орел. Наша столица город Москва». «Где мы жи­вем?» — спрашиваю я малышку. «Мы живем в Молдове» — бойко отвечает она. Хоть раз бы ошиблась!

Мы живем в Молдове. Но девочка ходит в детский сад с русским языком обучения. Позже — пойдет в русскую щколу. По окончании ее может выбрать русскую группу в ВУЗе или один из ВУЗов с русским языком обучения — Славянский университет, Комратский Государственный Университет или Молдавский филиал Современного гуманитарного университета. Приднестровье в этом списке — особой статьей. Много учителей имеет ди­пломы Тираспольского Педагогического института, но получили их еще в советское время. Сейчас учебное заведение Приднестровья выбирают те, кто собирается там жить Можно продолжить обучение на молдавском – он изучается с детского сада. В школе с первого класса на него отводится по три часа в неделю. Нельзя сказать, что это автоматически обе­спечит прочное усвоение государственного языка — многое зависит от языковой среды. В Молдове достаточно уголков, где русская речь звучит в школе, дома и на улице. Но даже если только дома — в век информационных технологий можно создать свое индивиду­альное языковое пространство — выбирать русские каналы кабельного телевидения — и

«Первый», и «РТР-планета», и «Культура», и НТВ, и «Детский мир» и православный канал «Союз». Можно слушать русское радио, пользоваться русским Интернетом, читать книги на русском языке. Конечно, отгородиться каменной стеной от государственного языка не удастся — на нем — все документы, инструкции лекарств в аптеках, рекламные проспек-тики в магазинах и всевозможные анкеты от таможенных деклараций до разнообразных исследовательских (языковой проблеме уделяется пристальное внимание государства). Народ поднаторел в их заполнении и едва ли допустит такую же ошибку как незадачливый чиновник, честно написавший в графе «sex» («пол»), понятой иначе, чем предполагалось «Один раз в неделю».Отношение к государственному языку уважительное — ни одно ме­роприятие — как официальное, так и неофициальное не обойдется без молдавских песен. Но отказываться от русского языка никто не собирается.

Для того, чтобы чиновники знали государственный язык. организуются разнообраз­ные курсы как платные, так и бесплатные (не надо платить не только за курсы, но и за учебники),. Легче было бы его освоить, если бы он был языком обучения. Но и в столице Молдовы и в других ее городах, а уж тем более в «русскоговорящих» районах, родители и дети могут выбрать – и есть те, кто выбирает обучение на русском.

Русская школа в Молдове уже не аналог российской. В советское время ее отличало от российской школы только добавление особых курсов — молдавский язык, история и география Молдовы. Сейчас- иные учебные планы, иная концепция образования, иные учебники. Большое внимание уделяется языкам — помимо языка обучения с первого класса в достаточно большом объеме изучается государственный язык и родной. Родным языком может быть признан прежде всего русский, украинский, гагаузский или болгар­ский. Но и здесь не без курьезов. В Автономно-Территориальном Образовании Гагауз Ери практически все школы (за исключением молдавского лицея и молдо-турецкого лицея) и единственный ВУЗ с русским языком обучения. Зато гагаузский считается родным для всех жителей Гагаузии и даже если оба родителя — не гагаузы, их ребенок должен будет изучать этот язык. Причем по учебникам, рассчитанным на тех, кто владеет этим языком. Поскольку гагаузский язык – тюркский – достаточно сложен, а двухуровневая система обу­чения (для владеющих и не владеющих языком ) так реально и не создана, то единствен­ной возможностью хоть как-то помочь не владеющему гагаузским ребенку является выбор в качестве родного – болгарского языка (все же славянский). Однако такая возможность есть не в каждой школе.

Помимо языка и литературы предусмотрено изучение культуры и традиций своего народа, причем на родном языке. Предмет этот изучается с первого класса по часу в не­делю.

Со второго класса изучается иностранный язык (в настоящее время чаще всего это английский, в прошлом это был близкий к молдавскому французский). Национальная кон­цепция образования предполагает, что в обучении языкам приоритетно формирование уме­ния пользоваться языком, общаться на нем. Последние пятнадцать лет в Молдове активно действовал «Корпус мира», волонтеры по два года преподавали языки в городах и селах Молдовы, знакомя детей не только с языком, но и культурой Америки. Это позволило улуч­шить уровень преподавания английского языка даже в небольших населенных пунктах.

Пристальное внимание, уделяемое языкам, не означает серьезного ущемления дру­гих дисциплин. К примеру, в первом классе на изучение государственного и родного языка выделяется по 3 часа, на изучение языка обучения — русского — 8 (чтение и письмо), В четвертом — на язык обучения — русский — выделяется 7 часов, на государственный и родной языки — по 3 часа (плюс еще час изучения культуры и традиций на родном языке), на английский — 2 часа. Резервы изыскиваются в … свободном времени школьников. Даже в начальной школе часто бывает по 6 уроков, в среднем и старшем звене их может быть и 8 в день — при пятидневной учебной неделе. Да и в целом обучение «длиннее» — полный цикл доуниверситетского образования 12 лет — с первого по девятый — гимнази­ческий цикл, с 10 по 12 лицейский. По окончании 12 класса сдаются экзамены на степень бакалавра. По результатам этих экзаменов, сравнимых с ЕГЭ идет зачисление в ВУЗы. Вообще, опыт Молдовы в этом отношении уникален — смело и безоговорочно маленькая, но весьма решительная Республика раньше других ринулась в европейское культурное пространство сначала приняв Болонскую систему а затем — уже на практике – в ней разо­бравшись.

Если кто-то рождается, чтобы сделать былью сказку, нашему поколению суждено сделать былью анекдоты. Не смогу забыть, как, должна была сообщить студентке, сдавав­шей «разницу», что в нее включен предмет, о существовании которого ей было известно только теоретически. «Когда сдавать?» — спросила она. «Немедленно!» – сообщила я. И что? Закаленная новаторскими подходами к преподаванию «героиня СВОЕГО времени», аккумулировав все имеющиеся у нее в наличии знания, не без проблем, но все же сдала роковой зачет. А почему нет? Лицеисты с десятого класса сдают по две сессии в год, по­том бакалавриатские экзамены, потом в качестве студентов — по – 9 экзаменов в сессию! И при этом умудряются посещать дискотеки, влюбляться, создавать семьи, рожать детей (в нашем, еще во многом традиционном обществе, ранние браки — не редкость).

Перестройка доуниверситетского образования началась еще раньше когда по каж­дому предмету и были разработаны программы с пугающим названием «Куррикулум». Основное отличие от прежних программ – ориентация на умения и навыки, на самостоя­тельную работу учеников. Причем, очевидно, предполагается самостоятельность не только учеников, но и навыков, которые должны как-то формироваться и закрепляться. К примеру, если раньше в первом классе обучение письму шло целый год, то теперь все предполагается завершить за полгода. При этом дети изучают сразу три алфавита — два из которых латиница, один — кириллица (во втором прибавится еще один алфавит). Далее предполагается использовать этот уже сформированный навык для того, чтобы ребенок умел выражать свои творческие мысли, общаться и т.п. Но навык за этими гор­дыми замыслами не поспевает и глядя на жуткие каракули сына-четвероклассника я утешаю себя мыслями о том, что вообще-то сама давно уже все печатаю. Кроме того, его письменные донесения ни один вражеский дешифровщик не прочитает, зато свои — одноклассники, формировавшие свой почерк в схожих условиях — прочтут легко и без ущерба для здоровья! Интересные трансфрормации происходят и в сфере содержания написанного. Ранее предполагалось, что сначала надо обучить ребенка грамотности, а затем уже активно использовать это для написания сочинений и т.п.Сейчас не подлежит сомнению необходимость приоритетного развития творческих возможностей ребенка и потому не завершив первый этап тут же приступают ко второму. В общем-то, примерно то же ожидает бедолаг на других предметах — на истории ему, например, предложат на уроке изучить подборку материалов и немедленно провести дискуссию или, например, нарисовать свой постер, где бы в символической форме отразилась его точка зрения на некую проблему. От таких скоростей легкость в мыслях образуется необыкновенная, чувство ответственности за обоснованность каждого слова улетучивается, а страх перед трудностями в изучении вообще не возникает. Впрочем, некоторые элементарные навыки все же формируется — школьники должны уметь анализировать факты, сравнивать раз­личные точки зрения, аргументировать свой ответ. Вот только материала для обретения нужной глубины не хватит – учебники в известной степени ориентированы на практическую работу. А помимо учебников мало кто читать станет — и некогда — уроков-то столько да и не в чести у нынешней молодежи чтение. Недавно была шокирована, узнав, что в группе студентов-историков НИ ОДИН не прочел «Трех мушкетеров» – все довольствовались про­смотром телесериала. Эту тенденцию четко уловили производители и помимо книг типа «Пятьсот лучших сочинений» и «Вся русская классика на ста страницах с иллюстрациями» вниманию учеников и родителей предлагаются dvd-диски с фильмами по произведениям школьной программы. Но вот чего не могут чаще всего предложить поставщики видео­информации, так это видеоматериалов к урокам по различным предметам, всевозможных dvd-энциклопедий, аудио-книг. Любая такого рода видео-информация — на вес золота. А что делать? Постодернизм-с! Если раньше бабушка из анекдота перепечатывала «Войну и мир», чтобы ее внучка, читающая только «Самиздат», обратила на него внимание, то теперь для этого же она должна бы сделать на его основе некий видеоматериал. Нет, конечно, это не означает, что в каждом классе школы стоит по телевизору с приставкой или по компьютеру. Если компьютерные классы в каждой школе все же оснащены, то в других кабинетах увидеть компьютер да еще с dvd неслыханная редкость. Хуже всего тем школам, которые не «должны» иметь компьютерных классов — директор художественной или музыкальной школы должен совершить нечто из ряда вон выходящее, чтобы добить­ся получения хотя бы одного компьютера на всю школу.

Ориентация образования на формирования практических навыков и «связь с жиз­нью» не следует понимать как «связь с жизнью ребенка». Открыв рабочую тетрадь для 5-го класса, изданную в Кишиневе в 2002 году, на второй странице я с ужасом обнаружи­ла задание «проанализировать представленную ниже информацию и дать определение истории», на пятой предстояло дать определение таким понятиям, как «предыстория», «гоминиды» и «антропоид», на восьмой — оценить истинность высказываний, самое без­обидное из которых звучало как «к концу палеолита группы, сложившиеся на основе. род­ственных связей, превращается в племена».Далее сил смотреть у меня не хватило. Могу только порадоваться, что НЕ Я буду этому учить 11-летних деток, так как практическое применение полученных ТАКИМ ОБРАЗОМ умений могло быть только в форме загонной охоты на преподавателя и последующее поджаривание его на костре из упомянутых выше рабочих тетрадей.

Но надо отдать должное — при подобно подходе все события приобретают пространственно-временное измерение. Уже ученик 5 класса должен не только показать на контурной карте «области Евразии, покрытые ледником», но и «3-5 европейских столиц, расположенных сейчас в этом регионе».Он должен уметь разместить события в хроноло­гическом порядке, используя линию времени. Конечно, все это требует особых усилий преподавателя, погружает его в бездну проверки тетрадей, тестов, контрольных работ. Помимо того, ему приходится быть просто эквилибристом, формируя умение выделять причинно-следственные связи, и, одновременно, идти при этом «от локального, местного ко всеобщему», т.е. наоборот — от следствий к причинам. Но зато на экзамене ученика уже не испугает ни один термин и не покажется изысканно коварным ни один тип задания. При всем при этом, организуя столь кипучую деятельность, учитель чаще всего вооружен примитивной ручкой и тетрадью — зарплата не позволяет ему приобрести компьютер и тем более принтер. Администрация, тем не менее, по своему заботится о том, чтобы «рас­ширить возможности преподавателя», обязывая его посещать бесплатные компьютерные курсы и формировать навыки, которые в лучшем случае он не сможет закрепить (в худ­шем — сформировать не сможет). Иногда везет и учитель может раздобыть подержанный примитив. Помню, как мне показали красу и гордость учительской семьи — компьютер, для которого была припасен dvd-райдер, но который «наверное надо немножко отремонтиро­вать». Бесполезно — при оперативной памяти 60 Мб, объем жесткого диска составлял 4 Гб! Но этот раритет хоть мог печатать и сохранять напечатанное — а значит многочис­ленные тесты для детей не надо переписывать от руки. Интересно, что иногда ученики в лучшем положении, чем учитель — если их родители отправились на заработки и при­обрели им компьютеры. Бывает и такое — уставший от финансовых проблем учитель отправляется на заработки сам. Обладатели высокой квалификации, они работает на стройке, а особо удачливые воспитывают детей или даже работают в российских школах. Если учитель отправляется на заработки, он часто старается приобрести и привезти до­мой побольше литературы, пособий, каких-либо наглядных материалов. Мечтают учителя и о наглядных пособиях, картах, наборах химических реактивов, биологических препара­тов. В лучшем положении находятся те, кто с советских времен хранит оснащение своего кабинета. Хуже — молодым учителям ли учителям немногих новых учебных заведений.

Преподаватели ВУЗов обойтись без компьютера уже не могут. Они берут себе тех­нику в рассрочку, годами расплачиваясь за «орудие труда». Но если на это они еще спо­собны, то вот у ж точно себе не могут позволить, так это подписки на научную перио­дику — цены на нее взлетели до небес. Хорошо, если удастся убедить администрацию ВУЗа выписать журнал для университета. Но российская научная периодика — дорогое удовольствие даже для ВУЗа. Администрация школы может и вовсе о ней не мечтать. А районные библиотеки давно влачат жалкое существование. И только в запасниках можно найти свидетельства былой роскоши — российскую научную и методическую периодику 90-х годов. Ряды учебников 80-х годов украшены яркими заплатами — редкими учебни­ками и энциклопедиями последних лет. Библиотекари школьных и районных библиотек делают все возможное и невозможное, чтобы любознательные детки не уходили разо­чарованными. Но чаще всего они могут предложить им бережно хранимое старое издание.

Зато в школах все ученики обеспечены учебниками на русском языке. А вот студенты русскоязычных ВУЗов не только их не получат, но и вряд ли купят. В книжных магазинах еще как-то можно найти учебники для будущих юристов и экономистов, но историки или агрономы могут об этом лишь мечтать. Администрации ВУЗов приходится решать мно­жество задач и чаще всего выбирать — купить по 2-3 экземпляра нескольких различных учебников и монографий или обеспечить одним учебником всех студентов. Жесткие тре­бования условий аккредитации заставляют администрацию избирать первый вариант — ВУЗ обязан иметь определенное количество разнообразной литературы, чтобы разреши­ли преподавать ту или иную специальность. . Сложности в обеспечении ВУЗов связаны и с тем, что чисто русскоязычные ВУЗы — молоды, возникли в 90-е годы и не имеют в запасах наследства советских времен.

На первом этапе реформ, когда перестройка коснулась прежде всего доуниверситет-ского образования бывшие лицеисты, измученные усиленной подготовкой к бакалавриат-ским экзаменам, отдыхали на первом курсе университетского цикла. Теперь марафон про­должается — первые три года университета – ускоренная подготовка к государственным экзаменам на степень лиценциата, написание дипломной работы. Затем поступление в магистратуру-мастерат и еще два года подготовки к экзаменам на степень магистра и на­писание магистерской работы. На всем протяжении этих 17 лет — обилие разнообразных предметов, которые надо выучить, сформировать некие умения и навыки и сдать. Причем, поскольку процедура сдачи экзамена стандартизируется, вместо развития индивидуаль­ностей идет процесс нивелировки. Ученик, влюбленный, к примеру в историю Древней Греции, выучивший древнегреческий для того, чтобы в подлиннике прочесть поэмы Гоме­ра и т.д. вполне может получить низкий балл еще на бакалавриатских экзаменах и вообще не попасть на исторический факультет. А на первом курсе университета может быть край­не разочарован тем, что чтобы добраться до заветной цели должен преодолеть «полосу препятствий» в виде 8-ми других, помимо истории предметов.

Именно в истории, да еще, пожалуй, географии содержание учебных программ в наибольшей степени отличается от российских. Школьники Молдовы изучает интегриро­ванный курс истории, заменивший два отдельных курса — всеобщей истории и истории румын, включавший в себя не только историю Молдовы, но и историю соседней Румынии. История России занимает там весьма скромное место. Конечно, личность Петра, Екате­рины, Столыпина, Февральская и Октябрьская революции, НЭП, тоталитарный режим вошли в школьную программу. Но конечно, не означает того, что школьники не знают или не будут знать иных событий русской истории – забыть о ней не даст прежде всего курс русской литературы. Телевидение, исторические сериалы, иногда красочные книги по рус­ской истории, подаренные Посольством России или по линии русской общины — все это дополнит то, что не вошло в рамки интегрированного курса. Кроме того, останутся художе­ственные фильмы от горячо любимого «Ивана Васильевича, меняющего профессию» до «Гардемаринов, вперед!» и «Турецкого гамбита» и т.д.. Любители русской истории могут попробовать свои силы в конкурсах, организуемых посольством России. Темы конкурсов разнообразны — восстание декабристов, русско-турецкие войны и т.д. Задания требуют от участников знакомства с источниками и монографиями. Победителей ждут заслужен­ные награды — путешествия по России, книги и места в российских ВУЗах.

Различия в российских и молдавских программах по географии, конечно, не в коли­честве океанов или континентов, а в том, что большое внимание уделяется физической и экономической географии Молдовы. Получив среднее образование в Молдове, но в со­ветское время я, оказывается, сама того не подозревая, сформировала некие устойчивые стереотипы. Это стало очевидным для меня, когда в «Географическом атласе» для школ (изданном в Кишиневе в 2007 г.) я обнаружила там более тридцати разнообразных карт Молдовы и не нашла ни одной карты Евразии! Нет, конечно, разнообразные карты мира, включающие это континент, присутствуют. Есть также экономическая карта СНГ. Но фи­зические карты составлены достаточно интересно — есть отдельные карты Южной Аме­рики, Северной Америки, Африки, Австралии и Антарктиды. А вот Евразия «разрезана» на Европу и Азию. Но если физическая карта Европы включает пространство вплоть до Уральских гор, то карта Азии – не только всю Россию, но и остальную Европу до Велико­британии и Ирландии! Правда, на климатических и природных картах Азии Европу «фиго­вым листиком» прикрывает врезка с легендой карты.

Вместе с тем отдельный атлас для пятого класса ровно в три раза толще своего собрата тридцатилетней давности. Более того, он намного информативней, красочней, интересней. Представляется, что пятиклассник прошлого, которого лишили полезной и чрезвычайно практической и наглядной информации о «Конвергенции литосферных плит», или «Движении литосферных плит в зоне трансформного разлома» (страница18), или о том, каков «Профиль Индийского океана по параллели 10 градусов южной широты» (страница 32), а особенно о том каковы все же «Факторы почвообразования» (страни­ца 35), должен был просто потеряться в окружающем его пространстве. А, может даже, встать на путь порока, так как его время ничем не занимали! Ведь тогда, когда его молдав­ский ровесник ХХІ века не может оторваться от бесконечных домашних заданий, он был предоставлен сам себе! Только сейчас, возможно я нашла для себя ответ на вопрос том, почему некоторое время география была обязательным экзаменом на степень бакалав­ра — обилие страшной терминологии и фактических знаний, подлежащих запоминанию гарантировало сохранение основ нравственности надежнее, чем что либо иное — детям просто не должно было хватать времени на глупости, погубившие в свое время Ромео и Джульетту.

Но опасение, что не все дети посвятят себя учебной деятельности, заставляло искать новые способы защиты. Была разработана особая программа, изданы специальные учеб­ники и оперативно проведены курсы по предмету «Жизненные навыки», аналогичному российскому курсу «Безопасность жизнедеятельности». Однако, когда начался учебный год и дети принесли домой пахнущие типографской краской учебники, то общество встало на дыбы. Возмутились не только родители — свою позицию выразила и Православная церковь и общественные организации. Надо отдать должное Президенту и Правитель­ству — реагируя на эти протесты власти быстро изъяли учебники и до конца года препо­даватели работали без них, а с нового учебного года предмет больше не читался. Так как не все успели познакомиться с новыми учебниками, лично я так и не поняла, что именно больше всего расстроило родителей старшеклассников в скандальном разделе «Половое воспитание». Может быть то, что их познания в области особой стороны личной жизни, грозили значительно уступить познаниям детей, а может то, что изощренная детализация вопроса о предохранении могла бы лишить их внуков. Учебник для младших классов был не столь откровенен. Но в нем предполагалось формирование таких культурных стерео­типов, усвоив которые, мои дети окончательно посчитали бы «своей» не меня, а героев блокбастеров. «Чужими» мне показались не только идеи авторов учебника для начальных классов, но и их визуальное оформление. И хотя мой ребенок уже не прочитает в книжке что «нельзя впускать в дом незнакомого человека», а «при пожаре нужно эвакуироваться» родители одобрили изъятие учебника по «Жизненным навыкам» для начальной школы.

Конечно, часть этих полезных сведений можно было бы изложить в курсе «Позна­ние мира», изучаемом в начальной школе. Но и он построен несколько «академично». Что я хотела увидеть, заглядывая в учебник по этому предмету для 3-го класса? Может эмоциональное повествование о том, почему нельзя рвать цветочки? Или что-нибудь о единстве этого мира? Ведь детям проще и легче это ощутить. Четырехлетняя девочка на вопрос:«Кем ты хочешь стать?» Ответила: «Птичкой!» Ну конечно! Птички же летают. Но я наткнулась на подробнейшее описание природных ресурсов Молдовы, неоценимое для какого-нибудь биржевого маклера, желающего вложить акции в добывающее эти ресурсы предприятие! На термине, обозначающем особый сорт глины, используемой в керамиче­ском производстве я сломалась, и забыла не только все прочитанные термины, но и то, что именно я забыла. А вот третьеклассник права на это не имеет. И вот мальчик постар­ше, уже понимая, что птичкой не станет, завидует воронам — им не надо ходить в школу!

Он еще подрастет, этот мальчик и ему подробно объяснят на биологии про органы пищеварения вороны и про инфузорию-туфельку. Но в отличии от нас теорией Дарвина восторгаться он не будет обязан. В целом в вопросе о происхождении жизни ему предло­жат несколько концепций, в том числе креационизм, но ни на одной не будут настаивать и быстро переключат его внимание на что-нибудь более очевидное

А когда он закончит лицей, он попытается поступить в ВУЗ. Самые лучшие ученики могут принять участие в конкурсе, чтобы поступить в российские ВУЗы — Русская община и Посольство России помогут в этом.

Интересно, что в большей степени заинтересованной в приобретении интеллектуаль­ных деток из Молдовы представляется …Турция. В Молдове открыты по-крайней мере три молдо-турецких лицея. Хотя обучение там платное, родители охотно отдают туда детей — прекрасное оснащение, трехразовое питание, чистенькие общежития с внимательными воспитателями — почему нет! Помимо английского и государственного языка изучается еще и турецкий. Ряд предметов преподается на русском языке, ряд на английском. После такого лицея можно поступить и в любой молдавский ВУЗ, но можно и в турецкий. Очень хотелось бы, чтобы такие же русские лицеи были открыты для русскоязычных детей Мол­довы. Особенные надежды на Россию вообще и Правительство Москвы в частности, воз­лагают в Гагаузии.

И когда вооруженный знаниями, он закончит сначала гимназию, затем университет, женится и обзаведется детками, вполне может быть, что ни на одной из тридцати красоч­ных карт Молдовы в своем географическом атласе он не найдет указания на место, где бы он мог применить эти свои знания и обеспечить семью. И тогда он поедет работать на стройке. Очень бы хотелось, чтобы вместо привычного: «Попался, варвар-гастарбайтер! Где твоя регистрация?» когда-нибудь он услышал: «Здравствуй, брат! Так ты тоже «Слово о полку Игореве» в школе изучал?» «Конечно! Жена вот и сейчас «Плач Ярославны» каж­дый вечер поднимает!» «Давно хотел тебя спросить — что все же это такое — субдукция океанической плиты?» И завяжется тихая и неспешная дружеская беседа… У нас ведь так много общего! Иногда вместо того, чтобы искать признаки разумной жизни где-нибудь на Марсе, стоит поискать их в Ближнем Зарубежье.

А.К. Папцова

«Функционирование русского языка в двуязычном образовательном пространстве». — СПб: Златоуст, 2010. — 242 с.

Материал принадлежит указанному автору, если Вы автор эта информация для Вас.