Система дворянского образования в России на рубеже XVIII-XIX вв.

Система дворянского образования в России на рубеже XVIII-XIX вв.

Деятельность верховной власти в сфере образования на рубеже XVIII-XIX вв. практически не привлекала внимания исследователей. Царствование Павла I практически ускользает от взгляда ученых, разрывая «екатерининско-александровскую линию» развития обра­зования. В тоже время, по словам А.Б. Каменского, «единственной сферой, в которой можно говорить о движении вперед» (в царство­вание Павла I. – А.С.), была система образования». За неполных 5 лет правления было издано более 30 указов, касающихся преобра­зований в системе образования в России.

Традиционно для XVIII в. Павел I, трансформируя систему образо­вания, сохранял ее замкнутый сословный характер. Во многом обра­зовательная реформа конца столетия определялась нуждами соци­ально-экономической политики.

В первую очередь император обратился к изменению системы дворянского образования. Практически сразу же по вступлении на престол он приступил к восстановлению учрежденных еще Петром I юнкерских школ при Сенате, мотивируя этот шаг полезностью «для службы нашея». Первоначально император приказал восстановить «определение и обучение» юнкеров при департаментах Сената в Петербурге и Москве, а также при всех коллегиях, кроме Военной и Адмиралтейской. Позже было решено, что обучение юнкеров долж­но производиться не при всех учреждениях, а в специально создан­ной при Сенате юнкерской школе. Задачей школы было образова­ние благородных чиновников.

14 января 1797 г. было издано Положение о юнкерских школах. Согласно ему в школы принимались только дворяне не моложе 12 лет (причем еще до вступительных экзаменов было необходимо до­казать свое дворянское достоинство). Им присваивалось звание ти­тулярного юнкера. Сверх канцелярского делопроизводства юнкеры должны были обучаться «наукам и искусствам, приличествующим достоинству дворянина»: российскому чистописанию, грамматике, нравоучению, катехизису, арифметике, геометрии, тригонометрии, истории, географии, логике, рисованию, немецкому языку и право-ведению. По прошествии 2 лет наиболее успешные ученики пере­водились в коллегии-юнкеры 14 класса и проходили службу соглас­но «штатным узаконениям» в высших и центральных учреждениях. По сообщению Санкт-Петербургских ведомостей юнкерская школа была открыта уже 22 февраля 1797 г. Судя по императорскому ука­зу 26 июня 1797 г. работа школы вполне удовлетворяла верховную власть. Первые ее выпускники получили назначение на службу в Сенат и коллегии.

Столь пристальное внимание верховной власти к школе объясня­ется необходимостью обеспечения расширяющегося бюрократичес­кого аппарата квалифицированными кадрами. Поскольку образова­тельный, интеллектуальный уровень дворянства в подавляющем большинстве был крайне низок, т.к. основным источником получе­ния знаний являлось по-прежнему либо домашнее образование, либо обучение за границей.

Боязнь верховной власти перед проникновением в Россию рево­люционных идей обусловила временный запрет на обучения моло­дых дворян в иностранных учебных заведениях. Официальной при­чиной такого решения император объявил «возникшие зловредные правила воспитания незрелых умов на необузданное и развратное умствование подстрекающих, и вместо ожидаемой воспитания по­сылаемой туда молодых людей пользы пагубу им навлекающие». 17 июня 1798 г. Павел I распорядился, чтобы в двух месячный срок все обучающиеся за рубежом вернулись в Россию под страхом кон­фискации имений в казну.

Между тем существующие дома сухопутный и морской кадетс­кие корпуса, а также столичный университет и существующая при нем гимназия были не способны удовлетворить государственные потребности в грамотных военных и гражданских кадрах. Это обус­ловило неоднократные обращения дворян к императору с проектами открытия разнообразных учебных заведений. Одним из наиболее экономически и педагогически проработанных проектов был проект прибалтийского дворянства об открытии протестантского универси­тета, получивший высочайшее одобрение.

В конце 1798 г. император получил прошение виленского дворян­ства об открытии университета, и уже в мае 1799 г. был опубликован высочайше утвержденный план протестантского университета в Дер-пте. Дерпсткий университет учреждался по образцу Московского университета, т.е. в него могли поступать не только дворяне, но и разночинцы, том числе и иностранные. Подчинялся университет толь­ко Сенату. Все его здания освобождались от постоя, а преподавате­ли и их дети от личной подати. При университете создавалась типог­рафия и цензурная комиссия, главной задачей которых было обес­печение учебного процесса необходимой литературой. Во главе уни­верситета стоял Совет, состоящий из профессоров и собиравшийся дважды в год.

В состав университета входили 4 факультета: «лютеранского ис­поведания согласно аугсбургскому исповеданию», юридический, медицинский и философский. Перечень дисциплин, преподаваемых в университете, был достаточно широк. Кроме богословских дисцип­лин (догматика, церковная история и богословская литература, гоми­летика и богословие), на теологическом факультете преподавались экзегетика и восточные языки. На юридическом факультете читались лекции по государственному, народному, гражданскому и уголовно­му праву, а так же практическому правоведению. На медицинском факультете преподавались – физиология, патология, терапия, клини­ка, анатомия, хирургия, акушерство, ботаника, химия, фармацевти­ка. Наконец, на философском факультете преподавались теоретичес­кие и практические науки – философия, математика, военные науки, физика, экономика, статистика, лесоведение, эстетика, греческий и латинский языки, всеобщая история и география. Кроме того, при университете создавались библиотека, исторический кабинет, обсер­ватория, клинический институт на 14 посетителей, хирургическая больница на 10 посетителей, Повивальный институт на 6 человек, ботанический сад, анатомический театр, химическая лаборатория и манеж. Окончившие обучение студенты принимались на службу в чине коллежского регистратора. Обучение было платным: от 8 до 12руб. за полугодие.

Таким образом, университет в Дерпте должен был стать одним из крупнейших учебных и научных центров не только западных райо­нов, но и Российской империи в целом. Хотя в целом создание уни­верситета было поручено генерал-губернатору, многие вопросы воз­лагались на местное дворянское общество.

Университет неслучайно создавался не в коренных русских зем­лях, а в Прибалтийских губерниях, поскольку «педантичные немцы» могли гораздо более основательно подготовить кадры для бюрокра­тического аппарата, без опасения заразить их «революционной за­разой».

Однако, еще до официального открытия университета, в 1801 г. было предписано перенести университет в Митаву, и открыть его на базе гимназии. По-видимому, это было связано сугубо с организаци­онными вопросами. Во-первых, император хотел напомнить дворян­ству, что создание высшего учебного заведения зависит только от воли верховной власти. Во-вторых, Митава более удобно расположе­на географически именно для месторасположения университета.

Но если Дерптский университет, основанный по инициативе дво­рянства, по плану не являлся сугубо дворянским сословным учеб­ным заведением, Дерптское Общество благородных девиц создава­лось исключительно для дочерей прибалтийского дворянства – по­добно знаменитому Смольному институту благородных девиц.

Как и в случае с университетом инициатива исходила от местной дворянской корпорации и получила высочайшее одобрение. 26 сен­тября 1797 г. вышел именной указ об учреждении дерптского обще­ства благородных девиц с приложением его Статута. Целью его от­крытия было объявлено «вспомоществование и содержание благо­родных девиц в Лифляндском герцогстве», «кои находятся в скудо­сти и недостатке». Членам общества обеспечивалось жилище, со­держание и услуга до 80 руб. в год. Для того, чтобы стать членами общества, девица «должна была доказать принадлежность к дво­рянству с дедов по материнской и отцовской линии», «быть не стар­ше 18 лет и иметь не более 50 руб. годового дохода». Кроме того, 12 девиц принимались «яко пенсионерки» с взносом при вступлении 2 тыс. руб. Главными целями Смольного и Дерптского института бла­городных девиц было «приуготовление» молодых дворянок к семей­ной жизни, к роли хозяйки дома.

Особенно ярко сословные потребности, определявшие характер дворянского образования проявились в учреждении при Павле I Ка­занской губернской гимназии. Надо отметить, что при учреждении этого заведения использовались уже существующие примеры.

Сношения между Казанским военным губернатором князем П.С. Мещерским и императором по вопросу о необходимости в городе гимназии начались еще в начале 1797 г. 31 октября 1797 г. государь подписал разрешение создать гимназию и поручил губернатору со­ставить положение по этому вопросу. Мещерский успешно спра­вился с поручением, и 21 декабря 1797 г. Павел I утвердил состав­ленное им положение. Но 13 декабря П.С. Мещерский был отстав­лен, и процесс открытия гимназии замедлился, хотя и не прекратил­ся совсем. 6 марта 1798 г. император приказал государственному казначею барону А.И. Васильеву ежегодно отпускать на содержа­ние гимназии 17300 рублей.

Пришедший на смену П.С. Мещерскому Б.П. де Ласси внес в утвержденное положение некоторые изменения, которые и утвердил Павел I 29 мая 1798 г. во время пребывания в Казани. Одновремен­но император утвердил устав и штаты гимназии, разработанные Б.П. де Ласси. На содержание гимназии ежегодно отпускалось теперь 37000 рублей.

Казанская гимназия в качестве образца имела гимназию при мос­ковском университете. По словам устава, «целью воспитания и уче­ния в гимназии полагается то, чтобы со временем можно было полу­чать людей, способных более к гражданской жизни и к военной и гражданской службе, нежели к состоянию, отличающему ученого человека, для которых есть в государстве другие высшие училища». Исходя из этого, строилась система обучения, которая дава­ла достаточно универсальное образование.

В программу гимназии входили катехизис, логика, философия истории, география, арифметика, геометрия, тригонометрия, алгеб­ра, высшая математика, механика, гражданская архитектура, артил­лерия, фортификация, тактика, физика, химия, гидравлика, натураль­ная история, земледелие, юриспруденция, а также языки – российс­кий, славянский, латинский, немецкий, французский, татарский, ри­сование, танцы, фехтование, музыка. Главная цель обучения, по мысли законодателя, должна была состоять не только в том, чтобы ученики получали сведения в науках, но «чтоб образовывали душу свою по добрым и благу общественному полезным правилам, для чего… не допустить воспитанников ни до каких худых правил». Введение в программу широкого курса так называемых «шляхетс­ких» наук – фехтование, танцы, верховая езда – свидетельствует о том, что перед учебным заведением теперь ставилась задача не просто профессиональной подготовки, но и воспитания дворянства, т.е. подчинение образования сословным интересам господствующего класса. Особое внимание было предписано уделять нравственно­му воспитанию.

Согласно штату в ней было 40 учеников, из которых часть была казенных, часть пенсионеров, т.е. платящих за себя, круг препода­ваемых предметов был достаточно широким. Особо отличившихся награждали жалованием: дворян – 150 руб., разночинцев – 120 руб., а за «особливую ревность представлялись не в пример прочий по­вышению чином». Аттестат об окончании гимназии давал право спу­стя 3 года по вступлении в действительную службу получать офи­церские чины.

Сословный характер образования проявляется в соединении со служебными правами и привилегиями дворян. Окончившие Казанс­кую гимназию могли сразу поступать в обер-офицерские чины, в то время как выпускники Коммерческого училища, раньше пользовав­шиеся правами и преимуществами дворян и причислявшиеся к 14 классу, поступали уже только в купеческое состояние.

В области образования правительство Павла I идет по пути даль­нейшего расширения привилегии дворянства, обособлению его от других сословий. Любовь императора к единообразию и системати­зации выразилась в указе 11 февраля 1801 г. Согласно этому указу, в ведение обер-прокурора А. Оленина, стоявшего во главе 3 депар­тамента, который занимался делами «до школьных и учебных заве­дений в России относящимся», должны быть все сведения обо всех учебных заведениях, поэтому велено было приступить «к собранию таковых, начав с учебных заведений, под разными именами состо­явших под управлением иезуитства» и истребовав «списки всем воспитанникам, с означением какого они закона, коих родителей, каких лет, на каком основании принимаются и выпускаются каким именно предметам обучаются». Возможно, этот указ послужил бы впоследствии началом серии указов, вносящих определенное еди­нообразие и централизацию в систему сословного образования Рос­сии. Но трагический конец императора прервал эту работу.

В целом Павел I продолжал образовательную политику своей матери, стремясь к широкому распространению просвещения во все слои общества. Однако в отличие от Екатерины II он не хотел созда­вать «новую породу людей». Его цели и методы были более призем-ленны и практичны. Обусловленная потребностями страны политика Павла I в области образования была логическим звеном в политике самодержавия на придание образованию сословного характера. Император пытался создать грамотных профессионалов, которые будут способны беспрекословно и строго выполнять порученное дело. Каждому сословию определялось строго очерченное место в иерар­хии профессий.

Скоробогатов А.В.,

к.ист.н., заведующий кафедрой теории и истории государства и права ИЭУП (г. Казань)

Образование как интегративный фактор цивилизационного развития, ч.: 4.1. – Казань: Издательство «Таглимат» Института экономики, управления и права (г.Казань), 2005. – 284 с.

Материал принадлежит указанному автору, если Вы автор эта информация для Вас.