К проблеме философского анализа коммуникативных способностей личности в процессе образования и осмысления объектов природы и социума

К проблеме философского анализа коммуникативных способностей личности в процессе образования и осмысления объектов природы и социума

За последние десятилетия проблема значимости звуковых еди­ниц речи приобрела кроме философского также и образовательный оттенок. Ее изучению посвящены труды многих исследователей в области лингвистики, психологии, философии (Платон, Аристотель, В.Гумболдт, Э.Сепир, А.А.Реформатский, А.Ф.Лосев, Ф.де Соссюр, Б.де Куртенэ, Р.Якобсон, Э.Фромм, И.Хорни, С.В.Воронин, А.П.Жу­равлев, А.В.Соколов, Л.А.Микешина и др.)

Уже древние философы связывали понимание бытия с постиже­нием языка, осознавая его роль как посредника между бытием и человеческим сознанием. Анализ философских исследований древ­них мыслителей позволил сделать вывод: речь – это сплетение, связь звуков, в которой и является сущность, отдельные же звуки подра­жают лишь свойствам или качествам вещи. В связи с этим возникла необходимость исследовать организацию звучащей речи. Любое высказывание предполагает расчленение его на набор составляю­щих (звуки, звукосочетания, слова, словосочетания и т.д.), связан­ных определенным смыслом. Связывая звуки, мы объединяем их в решающее единство. Часто, сами того не осознавая, мы обладаем техникой такого объединения. Говоря о способе явления смысла, не следует думать о проявлении какой-то сложной структуры внутри единства: смысл прост и неделим. Сложными могут быть системные взаимоотношения. Таким образом, значение имеют те системные связи, которые на данный момент актуализированы, и та целостность, в рамках которой они объединены или противопоставлены. Любое озвучивание действительности – осмысленно. Однако на каждый момент времени какие-то системные связи востребованы, а какие-то нет. Это позволяет говорить о работе познания действительности как

о последовательной актуализации тех или иных системных связей. Процесс осмысления звучащей речи представляет собой поток, в котором присутствует только «теперь». В связи с этим решающее значение приобретает момент связи в настоящем. Этот момент под­вижен, он изменяется за счет смены способов озвучивания действи­тельности. Речь идет об одной реальной ситуации и других различ­ных способах ее озвучивания, которые могли бы иметь место в кон­кретном высказывании при других обстоятельствах.

Механизм актуализации действительности основан на процессе взаимодействия двух сфер языка: аконвенциональной (имманентной) и конвенциональной (условной), а именно, на процессе перехода первой во вторую. Определенная работа нашего сознания происхо­дит еще до рефлексивного контроля, однако, такая работа не явля­ется целиком бессознательной, поскольку она объяснима и фикси­руется на уровне системы знаков.

Ту часть семантики, которая имеет непреднамеренный характер, мы назвали базовой. Процесс перехода безусловного в условное схематично можно охарактеризовать как осознание необходимого выбора одной из возможностей. Сознание не умеет воспринимать два проекта одновременно, а значит, какая-то часть всегда остается неактуализированной. Произнося определенное сочетание звуков, мы не ограничиваемся тем, что выбрали одну из возможностей. Изби­рая именно эти звуки, мы как бы определили, что им присуще нечто общее. Зная, что сочетание звуков может быть иным, мы избираем именно те, которые принадлежат данному смысловому континууму (или единству). Смысловой континуум – это сфера явления действи­тельности в данный момент времени. Феноменальная данность по­ступает как бы через призму смысловых конструкций.

Речь присутствует и развивается между моментами актуализа­ции действительности. Происходит это последовательно, так как мы не умеем «скакать» внутри речи. Однако в разные моменты времени фиксируются разные части речи. Следовательно, между актами вос­приятия происходит развертывание речи от одной части к другой. Но это не означает, что мы вообще не воспринимаем речь, а всего лишь «переводим взгляд» с одной ее части на другую. Речь не дана нам как вещь, ее надо всякий раз конструировать заново.

Единственный критерий достоверности соотнесения имманентной сферы с тем, что актуально дано – это «подтверждение» наших до­пущений, их явление. Из такой характеристики следует возможность негативной оценки имманентной сферы. Такая оценка вызвана тем, что статус достоверного (истинного) знания приобретают лишь те суждения, которые имеют, прежде всего, рационально и методоло­гически выверенное обоснование. Другими словами, предпонима-ние не отвечает главному условию, с точки зрения рационализма, научного знания – в нем нет рациональной доказательности, что мо­жет привести к утверждению, что сфера предпонимания затрудняет познание истины. Но отсутствие доказательства не является доста­точным основанием, чтобы определить отсутствие истины. Затруд­няет познание не предпонимание, поскольку требовать его преодо­ления будет, на наш взгляд, означать примерно то же, что провозг­лашать лучшим средством от головной боли гильотину.

Более важным представляется определение соответствия элемен­тов предпонимания действительному положению дел. При этом сле­дует учитывать два основных аспекта: теоретико-философский и пси­хологический. Нас интересует прежде всего первый, который дол­жен быть рассмотрен в связи с проблемой герменевтического круга, то есть круга понимания. Предполагаемое в связи с этим проектив­ное набрасывание смысла (набросок) на объект до фактического его обозначения (называния) и означает выявление имеющегося пред-понимания. Первым шагом, очевидно, должно быть рефлексивно осознанное определение предпонимания как объективного предва­рительного условия дальнейшего осмысления объекта (ситуации) в звуках речи, уже принятых и понятых в рамках имеющейся систе­мы. Даже если речь идет об освоении действительности как о пере­живании, то согласно методологической посылке, высказанной в свое время Э.Фроммом: «переживание может дойти до сознания только при условии, что его можно постичь, соотнести и упорядочить в рам­ках концептуальной системы с помощью ее категорий» (108, с. 345.). Но этот шаг, особенно с точки зрения рационалистических ценнос­тей, вовсе не обязательно свидетельствует об адекватной оценке ситуации.

Второй шаг на пути «озвучивания» ситуации предполагает рас­смотрение уже выявленной имманентной сферы (сферы предпони-мания) с точки зрения ее «научной правильности», то есть проверен-ности или проверяемости на предмет соответствия эмпирическим фактам. Эти операции мыслительной деятельности должны обеспе­чить действительную объективность исследуемого предмета (а имен­но, звукоряда), вывести его за пределы имплицитной заданности. В то же время имманентная семантика не перестает быть таковой, хотя на данном этапе она уже не может быть так названа, но объективно она продолжает выполнять ту же роль, а именно: служит базой для формирования более высоких уровней осмысления действительнос­ти, которые к данному моменту еще не сформированы. При этом нельзя не учитывать и психологический аспект, который, прежде все­го, связан со сферой бессознательного. Согласно психологической теории далеко не все, что соответствует или противоречит принятой в данной культуре логике, вообще допускается в сознание.

Прежде чем сознание начнет «работать» с имманентной сферой, она еще должна быть «допущена» в него. Таким образом, возмож­ные трудности исследуемого вопроса связаны как с самим фактом существования имманентной сферы, так и с определенными законо­мерностями организации ее элементов в процессе перехода к конвен­циональной сфере. Пути преодоления этих трудностей связаны, по нашему мнению, со способностью человека рефлексивно осознан­но относиться ко всем фактам своего сознания, включая и имманен­тную (безусловную) сферу, являющуюся базовой при переходе к конвенциональной (условной) сфере языка. С другой стороны, необхо­димо также считаться с тем, что имеющаяся аконвенциональная сфе­ра складывается и развивается в рамках определенной культуры.

В самой акустической природе звука, в нашем восприятии его уже заложено представление о наличии значимости. Это позволяет говорить о связи проблемы понимания смысла языковых знаков с тем, какую роль в языке играет его фонетическая сторона, что в свою очередь приводит к вопросу: как именно в познании смысл зависит от звука? В силу того, что различные факты объективной действи­тельности находят отражение в человеческом мышлении и языке, возникает необходимость в выявлении «игры» этих фактов, которая и обусловливает специфическое отображение диалектики всеобще­го и единичного, актуального и потенциально возможного, условного и безусловного, целого и его частей в системе языка.

Смысл не присущ ни одному естественному объекту природы ни субстанционально, ни акцидентально имманентным образом, вне охваченности его (объекта) человеческим познанием, прежде всего в акте восприятия. А затем и абстрактным путем, рационально. Смысл придается (а потому и может быть «дан» или «взят», воспринят) объекту только в когнитивных и/или коммуникативных процессах, протекающих в человеческом обществе. Поэтому и звуки, точнее то, что улавливается познающим субъектом при встрече с действи­тельностью или субъектами в актах коммуникации в качестве зву­ков, имманентно не одарены смыслом, не являются его местом по­рождения и бытования. Мало того, и культурные феномены, в том числе звуки речи, являются носителями или «седалищем», вмести­лищем смысла только метафорически, а вернее, потенциально; ак­туализация семантических свойств и возможностей объектов культу­ры происходит опять-таки в действии, в познании и общении людей. Хотя есть существенная разница в этом аспекте между только при­родным, с одной стороны, и природно-культурными. А также соб­ственно искусственными феноменами – в том отношении, что пер­вые (естественные в точном смысле слове) не имели творца и поэто­му – имманентного идеального содержания, а вторые в той или иной, в том числе и полной мере, были реализацией некоторого плана, цели, а потому изначально несут в себе схему или первоначальный иде­альный план. Поэтому существует искушение считать, что после­дние содержат в себе первородный смысл.

Вместе с тем мы вправе говорить об осмысленности объектов природы и социума, в частности, о собственном смысле звука речи, составляющего элементарный, базисный уровень человеческой речи. Кроме того, существует и онтологическая предпосылка такой осмыс­ленности, которая отражается в философской категории «содержа­ние». Другими словами, содержательность любого объекта действи­тельности есть самая глубокая предпосылка всякой осмысленности, и она проявляется как осмысленность в сферах человеческого бы­тия, сознания, познания.

Таким образом, фонетическая сторона языка обусловливает по­нимание смысла, в основе которого (понимания) лежит диалектика различных элементов внутри самого языка. Понимание целого смысла в языке зависит, с одной стороны, от понимания его наименьших значимых единиц, а именно, звуков речи, а с другой, само оно обус­ловлено пониманием целого. Тогда фонетический слой языка как со­ставная часть входит в так называемый «круг понимания», в кото­ром рождается смысл. Уже на фонетическом уровне языка в диалек­тике конвенционального и аконвенционального содержатся предпо­сылки появления смысла. Его появление зависит от актуализации возможных альтернатив, которые предоставлены нам в звуке. Под­тверждение этому мы находим в сравнительно-историческом анали­зе фоносемантических особенностей различных языков.

Зайченко М.А.,

к.филос.н., заместитель директора ЦДО ИЭУП (г.Казань)

Образование как интегративный фактор цивилизационного развития, ч.: 4.1. – Казань: Издательство «Таглимат» Института экономики, управления и права (г.Казань), 2005. – 284 с.

Материал принадлежит указанному автору, если Вы автор эта информация для Вас.